Ren TV. "Неделя": "Проблема не в трех словах"

Я читал в одном из ваших интервью, что существует некий грандиозный миф о мате, который является составной частью мифа о России. Действительно ли мат существует только в России?

Миф о русском мате существует много веков. Как и миф о великой России. Все от мала до велика считают, что русский язык могуч и что такого явления как русский мат – нигде в мире больше нет. Все считают русский мат эдаким гигантским суперязыком. То ли это язык богов, то ли - язык государей-начальничков.

Кстати, в социальном, публичном плане матерный язык – это действительно, прежде всего, язык начальников, язык приказов. Не обматеришь – дело не пойдет, уважения не будет. Матерят дураков в строгом соответствии с пословицей "я начальник – ты дурак". В самом деле, в России начальник может материть подчиненного, но не наоборот.

Итак, миф о русском мате существует, но никогда не было словаря мата. Так что я сделал, можно сказать, патриотический подвиг, хотя это просто чисто лингвистическая научная работа. Я просто описал то, что реально есть в языке, за 25 лет работы собрал все матюги в одну кучу и продемонстрировал эту кучу всему миру, дабы трепетали, боялись и уважали.

С другой стороны, если действительно нужно законодательно упорядочить запреты на брань, например, в СМИ, то, как раз и нужен такой словарь. Чтобы это был разумный закон, потому что нельзя запретить что-то – не знаю, что. Запретить можно только списком конкретные слова, например, которые есть в каком-то словаре.  И тогда в любом суде просто открыли словарь – ага, этого слова нет. Значит можно его говорить, вы свободны. А это слово – есть, значит, расстрелять. А миф о великом и могучем русском языке жил, жив и будет вечно жить, но теперь уже в мавзолее моего словаря. И теперь можно всему миру это мавзолей показывать и говорить: "А вот хуй вам всем!" Ведь действительно ничего подобного нигде нет. На слово хуй в моем словаре собрано более тысячи выражений, из них опубликовано – 500. На слово пизда - 801 выражение. На вопрос, какое 801-ое, я отвечаю: яичко в пизде. На слово ебать – 647 выражений. И это только три слова, которым посвящены первые три тома моего словаря. А еще есть блядь и много других интересных слов.

Хотя мы должны понимать, что неприличное – объективно не существует. Неприличие возникает, когда возникает запрет. В 18 веке неприличной была женская щиколотка. Боже мой! Там кто-то щиколотку увидел! Это же верх неприличия! Какой позор! Лет 150 назад такой скандал был бы с женскими коленками - мама не горюй! А сейчас мини такие, что попка выглядывает, загорать тоже можно топлес, сиськи наружу. Неприлична только пизда. Но и это ненадолго. А кого сейчас удивишь женскими коленками? Ничего неприличного в них нет, как оказалось, как только был снят запрет. Я думаю, пройдет лет 20, и неприличными будут только кишки или матка. Объективно ничего неприличного вообще нет, потому что неприличие – это что-то оценочное, а оценки всегда субъективны. Австралийские аборигены ходят же без лифчиков уже тысяч 100 лет. И ничего, никто их в милицию не тащит.

То же и с матюгами. Слово хуй по предположению Якобсона-Фасмера – это хвой, елочная иголка. Это такой же эвфемизм, как банан огурец или перец. Вот детский стишок:

Елки палки,

Лес густой,

Едет Ваня

Холостой.

Странные в этом детском стишке елки, странные палки. И не случайно наш Ваня – холостой.

Эмоционально русский мат отличается от мата других языков?

В русском языке мат выполняет огромное количество самых разных функций. Иногда он выступает как совершенно нейтральный язык, когда люди говорят через бля-бля-бля, когда такая экспрессивная лексика является для них речевой нормой. То есть если мужики сидят, водку пьют, а к ним кто-то подойдет и попросит закурить: "Уважаемые господа, простите за нескромность, но не подскажете ли вы, который ныне час?" Он, может, ведь за такие хамские слова и в торец получить. Потому что он разговаривает на чужом языке, который воспринимается как дистанцированный, равнодушный. Ведь, конечно же, мат может быть языком, уменьшающим дистанцию между людьми, создающим дружескую, даже любовную атмосферу: "Ба-ба-ба, твою мать, как я рад тебя видеть, сколько лет, сколько зим, где ж ты пропадал старый хуй!" То есть так запросто, по-дружески. Кстати, есть такая история известная. Горький как-то пришел в гости ко Льву Толстому. Вообще, Максим Горький молился на Льва Толстого, а Толстой тоже с огромным уважением относился к Горькому и считал его великим писателем и тоже был счастлив с ним познакомиться. Ну и, разговаривал Толстой с Горьким ним по-простому, без всякой дистанции, по-дружески, как со своим, как с равным. И чтобы показать Горькому, что между ними дистанции нет, он и подпускал всякие там пиздохаханьки и смехуечки. То есть употреблял, в том числе и матерную лексику. А Горький был страшно оскорблен. Он решил, что Толстой настолько им пренебрегает, что в его присутствии позволяет себе употреблять такие ужасные выражения. Вот два полюса, которые обозначают две противоположные функции мата. То есть мат может быть не только дружеским языком, но и языком, увеличивающим дистанцию. А есть огромное количество других функций. Есть функция интерпрофессионального жаргона: "Возьми вон ту хуевину, срежь с нее эту пиздюлину и вхуярь вон в ту пиздопроушину". Названия этих даже не деталей конкретных, фрагментов деталей, никто и не знает. Да этих слов просто порой и не существует. И мат тут выступает просто как абсолютно нейтральный профессиональный жаргон, всем необходимый в работе. Но даже когда мат становится языком экстремальной ситуации, когда, например, милые бранятся, то ведь они только тешатся. Даже в ситуации откровенной ругани, мат может увеличивать дистанцию и выполнять полезную роль сдерживающего фактора. Он может отпугивать и тем самым избавлять от драк и кровопролития.

Поэтому однозначно говорить о мате как о чем-то плохом или хорошем нельзя. Можно бесконечно перечислять функции мата. Конечно, есть приятные, есть неприятные. Но если кто-то хочет сделать жизнь в России исключительно только приятной, то начинать надо не с русского языка, а, например, с соблюдения права на жизнь, хотя бы. Я уж не говорю об элементарных свободах, об этом и мечтать смешно.

Вы считаете, что когда издаются книги с матерными словами, то не стирается ли грань между высокой культурой и матерной?

Грань эта проходит в нашем сознании. А в реально бытовании текстов сближения никакого быть не может, это совершенно две разные культурные традиции. Другое дело, что для массового читателя можно издавать избранные произведения без матерных текстов. Но для специалистов нужно издавать полностью, без всяких купюр и точек. Ученым нужны подлинные тексты в таком виде, как они были написаны. Нельзя уродовать Ломоносова, Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тургенева или Маяковского. Если мы сейчас запретим существование таких текстов и издание таких книг, тогда надо запретить весь русский фольклор, всю русскую низовую смеховую культуру, былины, частушки, сказки. А это просто не возможно.

Есть попытки бороться с матом. Вводятся штрафы. Как вы думаете, эта идея нужная ли нет, и она что-то может дать?

Идея штрафов абсолютно бессмысленна. Я вас без слов хуй, пизда, блять и ебать так изощренно могу обложить эвфемизмами, где не будет ничего хуже хрена, что мало не покажется. Обойти все эти заперты – элементарно. Тут ничего кроме всеобщего смягчения нравов не поможет. А нравы у нас наоборот, ужесточаются.

Другое дело, что в СМИ во всем мире все это делается совершенно иначе. Скажем так. Если я ведущий какой-то программы, то я просто несу ответственность за то, что у меня происходит на эфире. Если у меня на прямом эфире гость начнет обкладывать всю страну страшными матюгами – я за это отвечаю. Гостя никто не будет штрафовать и тащить в ментуру, а там бить и статью шить. Его просто внесут в черный список и погонят с эфира сраной метлой.  А меня просто уволят. Я же должен понимать, кого я позвал на эфир, вменяемый это человек или невменяемый. Я отвечаю за это. Есть зона ответственности, есть редакционная политика. Есть самоцензура, а у нас и не только само. Главный редактор решает, что можно, что нельзя. А вводить репрессии? Запретов у нас и так огромное количество. Скорей надо уменьшать количество того, чего нельзя, чем увеличивать. А то скоро уже скоро уже громко сопеть нельзя будет.
А все эти законодательные инициативы в разных Думах, все эти законы против русского языка – это бессмысленно. Тем более, что у нас статей уголовного кодекса хватает и пришить можно любую статью кому угодно.

У нас в СМИ и так никто не ругается. Зачем же дополнительные запреты? Такой проблемы же попросту нет. Где это вы видели на центральном канале, чтобы человек матерился как одесский портовый биндюжник? Кто это у нас матерится в многотиражных СМИ? У нас журналисты не матерятся, они и без мата слово боятся лишнее сказать. У нас матерятся только чиновники всех уровней. Ну, еще Жириновский иногда ввернет пару теплых слов, да и то самых безобидных. Так ведь "власть имущих" и так никто не тронет. А репрессии у нас всегда против неимущих. Вот у вас на RenTV придет какой-нибудь гость и руганется матом. И что, его  арестовывать и в тюрьму волочить? Чушь собачья!

Или вот Соловьев позвал на эфир Макашова. Тот полтора часа в эфире призывал страну к погромам. Поздравляю господина Соловьева, большие поздравления. Его имя теперь точно войдет в историю. Не потому что программка евонная хороша, программку-то его быстро забудут, а потому что уже было открытое письмо, подписанное бесспорно лучшими людьми России – Сергеем Ковалевым, Людмилой Алексеевой, Арсением Рогинским, Еленой Боннэр и другими, которые сказали господину Соловьеву все, что они о нем думают. В корректной форме, конечно, без мата. Хотя я думаю, что дело здесь сложнее. Здесь попытки смещения в позиционировании власти. Запад стал на нас коситься, типа: "что за хуйня, у вас там, ребята?" А мы им в ответ: "да вы у себя позырьте, чего нос суете, ни хуя вы у нас в России не врубаетесь, вот, гляньте и соображайте, тупорылые, ведь власть у нас очень даже пиздатая, потому что справа от нее вот такая поебень!" "И впрямь, - думает Запад, - поебень!" Это просто поправляют наверху имидж. А слишком много воли ему, конечно, никто не даст. Но зато на его фоне можно демократические заявления делать. Это просто политтехнологические игры. Не очень чистоплотные, но и не очень опасные, я надеюсь.

Мы откопали одну историю, что в Екатеринбурге делали фильм и показали, что якобы проведено исследование, что если обматерить ростки пшеницы, то от этой отрицательно энергии, идущей от мата, обматеренные растут хуже. Вот они показывают все это дело зекам и таким образом отучают их материться.

Если в это верить в народную магию, то тогда как раз все наоборот. Если обматерить ростки, то они должны быстрей расти. Если верить во всякие заговоры, то тогда все эти хуи – это же символы плодородия. Они как раз в соответствии с многовековой русской народной традицией должны порождать плодородие, оберегать человека и его имущество. И потом в народной магии энергия делиться не на положительную и отрицательную, это что-то теософией какой-то завоняло. В русской народной магии есть силы этого мира, и есть силы потустороннего мира. А сама магия связана с пограничными явлениями, с воздействием с помощью сил потустороннего мира на разные объекты. То есть мы, совершая какие-то действия с вагиной или фаллосом, можем влиять на потусторонние силы. Они не обязательно злые, эти персонажи, всякие лешие там, домовые, русалки и прочая нечисть. Известно из народной магии, что если вырвать из вульвы волосок, запечь его в пирожок и дать больному ребенку, то он сразу выздоровеет. Семя, сдроченное на поле, улучшает урожай. То же делает и женщина, которая ходит ночью по полю в чем мать родила. Ту же цель имеет и ритуальный половой акт прямо в поле. Если идет страшная туча, которая может побить градом урожай, то в народе считается, что если женщина поднимет подол и пойдет навстречу этой туче и при этом еще будет говорить разные специальные слова, типа заклятий против сил этой тучи, то она сразу победит всех этих демонов, и града не будет. Детородные органы всегда связаны с плодородием. Также как и имена этих органов, вроде хуя и пизды. Все эти слова, как считается в народной магии, защищают людей от порчи и сглаза, улучшают рост пшеницы и так далее.

Хотя в целом, проблема здесь лежит вообще в другой плоскости. Если один человек страшно ненавидит другого, то он нарушает заповедь "возлюби ближнего своего". Тут проблема не в матерных словах. Можно страшно ругать кого-то, ненавидеть его, терзать, изводить и мучить безо всяких матерных слов. А можно с любовью дружески обматерить так, по-хорошему, оставаясь добрым человеком. И друзья ваши только еще больше вас полюбят. Да еще бы выпить с ними по триста неразбавленного спирта. Проблема не в трех словах русского языка. Проблема в любви к ближнему. Не три слова повинны во всеобщей ненависти и страхе. Глупо искать крайнего в каких-то маргинальных уголках русского языка. И проповедовать надо не столько чистку народной речи,

сколько всеобщее смягчение нравов, всеобщую любовь. Чтоб было поменьше насилия, пыток и еще желательно, чтобы людей не расстреливали без суда и следствия и не сажали по ложному доносу.