Михаил Волохов. Килиманджаро

Даша - актриса, 45 лет.

Митя - бизнесмен, бывший режиссер, 45 лет.

Ляля - очаровательная девушка, 15 лет.

Киля - очаровательный студент, 17 лет.

Действие происходит в квартире у Даши. Москва, наши дни.

Митя. И как я загорел?

Даша. Папуас.

Митя. Париж, Ницца. Пиренеи. Альпы, Страсбург, Бурже. Какие там замки. Аркашон. Атлантика, самые высокие дюны в Европе - се­верная Ницца. За месяц пролетело Пролетело все мгновенно. На сле­дующий год еду отдыхать во Францию на все лето.

Даша. А я?

Митя. Возьмем и тебя. И в этом году я тебе предлагал. Ты же сама отказалась.

Даша. Ты ездил не один.

Митя. Роскошная девчушка. Даже чересчур. Да она была не против нашей любви втроем безумной.

Даша. Гадость безумная.

Митя. Ты сложная красная шапочка. Примерь. (Одевает ей на голо­ву модную красную шапочку.) Ты просто как француженка. Цвет любви и крови.

Даша. Кровь без любви... (Снимает шапочку.) У тебя завелись деньги - ты стал очень простым.

Митя. Деньги откручиваю очень сложным образом. За бугром я еще и дела двигал между пляжами. Когда при тебе там пятнадцатилетняя мадонна в тусовках ты король. Залпом все глотается на брудершафт. Она еще с мозгами герл. Пятнадцать лет. а все соображает. Ну. первым делом, как я прилетел из Парижа с ней - я пришел к тебе - один. Я тебя люблю.

Даша. А я?

Митя. Ты тоже...

Даша. Так в себе уверен

Митя. Все хорошо. Подыши французским кислородом. (Дает ей ко­робочку с духами.)

Даша. Шанель пять? У нас тоже теперь продается.

Митя. Это все же из Парижа. Я приехал к тебе в трагедию'? Господи. Все же так весело кругом. Дашенька, - не жизнь, а карусель, моя хорошая.

Даша. Хорошая, но не твоя.

Митя. Он кто?

Даша. Исус Христос.

Мшя. Я хуже?

Даша. У тебя есть деньги.

Митя. Мусор. У тебя тоже есть деньги.

Даша. Ты мне даешь. Спасибо. Актерам сейчас мало платят в театре.

Митя. Поэтому я и послал этот театр к ебеням феням. Прости Я не Исус Христос. Сейчас я вкалываю и получаю. Я как проклятый вкалы­ваю. но зато и получаю. Ну мне надо расслабляться - иначе я сдохну просто. Лялька мне массаж делает. Нет. ну в театре я тоже вкалывал как каторжанин. Я там служил, что называется. Как ты. Садизм. Но связи

241

остались. На связях сейчас и стрижем зелень. Ты в театре служить про­должаешь. Для тебя это религия святая. Для меня тоже. Но жрать же что-то надо. Я рад, что могу помочь тебе деньгами, чтоб ты не бросала это священнодействие. Я благодарен тебе, что ты берешь у меня эти деньги.

Даша. Зачем так грустно, меркантильно, сударь. Оголите же быстрее мою талию. То, что выше талии. И ниже. Скользите же смелей по чер­ным шелковым чулкам. Забыли как свершается все это, маркиз де Сад высокопреподобный? Осознает насилие садист трансцедентальный, как, впрочем, без образования садист. По Чарльзу Дарвину насилие является самой основой жизни. Можете руками, можете губами, можете и язы­ком, можете и... Как вы мне осточертели. Это скольжение, это слияние, эта шлаковая слизь, эти вздохи-ахи счастья занебесного. А к утру мне хочется тебя прирезать просто.

Митя. Долго рядом мы себя сожгем.

Даша. Через два же дня все повторяется сначала. Звонишь по теле­фону. признаешься в любви. Столько лжи чтобы просто сдавить тела в экстазе этом плотоядном. Естественно? Можно с ума естественно ско­пытиться. Ну. пожалуйста, сударь - поласкайте там меня язычком. Там такая концентрация любви. Еще!!! Еще!!! И сад цветов в раю я лице-зрею закрытыми очами. Я признаюсь тебе в любви, секс без любви!!! Еще!!! Еще!!! Еще!!! (Плачет.) Слезы отчаяния, Митя, такие сладкие, что зубы просто не выдерживают боли, когда тебе молчаньем надо скрестить свой сумасшедший рот. Нет, позвольте, государь, - ваше мало соленое чудо в уста свои я не возьму. Иначе - я откушу у вас ваше чудо насильно, если насильно. А, вы просто устали. Сейчас вы можете только так. И вам бы так хотелось безумной любви. Мне тоже. Но мы люди с извилинами змеиными. Да-да. Безумия любви у нас не повторктся... Аборт себе я сделала сама.

Митя. Ну осень была тогда еще очень тоскливой. Без конца шел дождь. Тоталитаризм сплошняком на дворе Садизм. Жить не хотелось.

Даша. А после аборта - я, вот, не рожаю.

Митя. Прости. Прошло столько времени.

Даша. Тогда у тебя не было денег чтобы прокормить еще два ротика. И я была слабой дурой. А сейчас деньги есть и, вроде, поумнела. И спермой ты еще способен одарить. Плодиться не хотелось в коммуниз­ме. Как я мечтала в детстве потеряться в дремучем лесу. Попасть в руки к очень злым волшебникам. Чтоб заперли они меня в темницу. Не кор­мили. не поили. А водичку и еду птички мне б носили в клювиках сво­их. А потом, конечно, мне желалось, чтобы меня спас от злых волшеб­ников прекрасный царевич - как в цветном мультфильме. И я бы люби­ла его всю свою жизнь. И я бы нарожала ему много-много мальчиков и девочек. Он был бы мне за это благодарен. Истинно любил меня за это. Умеют птички жить долго, весело и свято. Ахматова пела на свете

242

семьдесят семь лет - я не представляю. В сорок девять зим Цветаева ушла. Стихи чужие не дано постичь в их первородстве. Их можно толь­ко ни за что любить. Что мы делаем на свете? Дышим и плюемся. Остальное все - опять лишь только воздух, состоящий из других людей, из их машин, их костылей, могил... Из лошадей, собак, сортиров, трясо­гузок. И после смерти вечно будешь ты вдыхать там под землей свой спертый воздух ядовитый, гробовой.

Митя. У тебя веселое настроение, золушка моя. Театр - это что-то. Я так часто жалею, что оставил эти сказочные иллюзии. Предал. Жизнь. Но вишневую косточку всегда ношу с собой - наш талисман Она здесь тепленькая. (Показывает брелок на груди.) А твоя вишневая косточка как существует?

Даша. Ты невыносимо живешь прошлым, Петя. И никак не можешь понять, что от вишневого сада не осталось ни одной вишневой косточки после ленинизма-люмпенизма костоломного. Когда ты меня бросил - я ее посадила. Может быть вырастит вишня.

Митя. Я хочу мою вишенку.

Даша. Как режиссер прикажет - так актриса сделает. Режиссер, как власть. Власть, как режиссер.

Митя. Чувствуешь.

Даша. Режиссер власть? Да в лучшем случае это какая-то вечно стоящая и без конца страждущая перетрахать все живое и ценное в те­атре. все что там хоть мало-мало по-человечески двигается - сопливая, брюзжащая, соленая пиписька.

Митя. Сексуально. Повтори.

Даша. Я повторяю. Режиссеры - это такая   промежность-пролежность паразитирующая на чужих текстах и актерской гениаль­ности. Это такая вечно падающая, но в то же время каким-то непонят­ным макаром тут же. как ошпаренная вскакивающая и трахающая в зверином экстазе все живое в театре и жизни сопливая, маньячная, не­годная пиписька.

Митя. Ну ты растешь: просто гениально. А кто у вас сейчас за главнюка? Хер Херыч? По-прежнему всех ставит раком к стенке? Право первой брачной ночи. А по ящику с женою только спит? Пуританин, но растлитель. Любимец народа. Президенту чешет уши. Нет, ну каждый с той эпохи живет как продолжает - чтоб жертвы только каялися их. Ну садизм сейчас и пошел в бурелом. Нет, ну тебе надо от Херыча рвать когти. Кто у него там главные роли играет? Отпрыски? Ну все по Дар­вину - естественный садизм. Я бы тоже так делал. Да уходи ты из его капустника. Делай свой театр. Он же тебе ничего играть не дает. Ну мне мстит по старой дружбе. Ну я не буду ему сейчас платить чтобы он тебе роли давал. У него ж нулевые, базарные спектакли. Когда мальчишки в Чечне гибнут: делать, как мородер лизоблядские капустники в угоду минкультуры и своей пиздарности.

243

Даша. Одни мальчики гибнут. Другие мальчики развратничают. И я бы предпочла родиться мальчиком и перетрахать всех блядей. Ты моло­дец - ты все правильно делаешь.

Митя. Что именно?

Даша. Живешь как все мужчины - режиссером.

Митя. Ты живешь, как женщины - актрисой.

Даша. Тэтчер Маргарет была хорошим режиссером.

Митя. Я б се утрахать не хотел.

Даша. Ну а Клеопатру'?

Митя. Чтоб наутро отрубили голову? Спасибо.

Даша. Джульетту?

Митя. В качестве Ромео?

Даша. В финале надо выпить яд.

Митя. Играть Ромео хорошо в театре

Даша. Ну а в жизни вечная нимфеточка нужна?

Митя. Ты мне нужна не меньше, Даша.

Даша. В качестве кого?

Митя. В качестве Дашеньки. Верной и любимой вечной русской Дашеньки - божественной актрисочки.

Даша. Гордое, нищее, гениальное, библейское русское искусство. Вечная тебе слава. Спаси и помилуй. И бабники твари земные. Господи ты Боже мой.

Митя. Даш. надо просто жить и все - элементарно. Ходить в лес со­бирать землянику! Грибы! Чернику! И быть режиссером только одного естественного, природного счастья. Бог ты мой. Как все просто, когда хорошо подумаешь. Как важно слушать и услышать искреннюю, добрую и любимую женщину. И больше ничего на свете не надо делать. А мы насилуем этих добрых, искренних женщин - мы их растлеваем и пре­вращаем в невыносимых забойных шлюх. Это нам нравится. А потом их за это упрекаем, казним. Это нам еще больше нравится. Боже мой -что творится на этом свете, господа!

Даша. Когда ты так говоришь - ты становишься таким милым, лю­бимым. хорошим. Еще ты бываешь таким же чудесным, когда раздаешь деньги нищим. Они такие милые нищие в метро. Как их жалко. И как грустно, когда у тебя нет денег, чтобы подать нищим в метро. Потому что ты сама нищая актриса. А стало быть - бездарная.

Митя. Ну давай я тебе спонсоризирую независимый проект теат­ральный - антерпризу. "Вишневый сад". Сыграешь Раневскую. Что хо­чешь. Кого хочешь. Сопаточку Херычу утрем. Критики напишут, что ты великая надежда русской сцены. Все сделаем естественно: и с сексом и с любовью. Ну выброшу двадцать тысяч баксов или сколько там нужно. Но о тебе будут говорить все. Хочешь?

Даша. Так не хочу.

244

Митя. Здесь одна нравственность - гениальный спектакль нужный людям Тогда и ты будешь святой на самом деле. Даша. Хулиган. Митя. Она любила хулигана. И не зря. Даша. Убийцу любила она. Митя. Еще бы. Что?

Даша. Это хорошо сейчас быть убийцей - киллером. Какое красивое модное слово. Платят на отрыв. Митя. Да уж - да уж. Даша. Чем и занимаешься? Митя. Конечно. Даша. Ты киллер?

Митя. Если тебе это доставляет удовольствие. Даша. Ты никогда не задумывался, что киллер может стать жертвой другого киллера, когда нахлопает уже порядочно и будет очень много знать.

Митя. Пока еще не думал я об этом. Даша. А сколько ты всего нахлопал-то? Митя. Что?

Даша. Ты мне никогда не говорил сколько ты всего нахлопал, кил­лер.

Митя. Ты пьесу со мной какую-то репетируешь? Я вообще нисколь­ко не нахлопал. Я тебя не понимаю. Ты смешная. У меня нет текста этой пьесы. Дашенька.

Даша. Что ты выкручиваешься?! Что ты лжешь, как червь смердя­щий?!

Митя. Что-о?!

Даша. Признайся мирно, сколько ты всего нахлопал, киллер? Митя. Тормози. Даша. Торможу Заглохли. Митя. Тебе надо показаться психиатру. Даша. Я уже была у психиатра. Митя. И что сказал тебе мистический сей доктор? Даша. Мистический сей доктор мне сказал, что я здорова абсолютно. Митя. Ты была у психиатра?

Даша. Я же тебе сказала. Тебе самому нездоровится? Митя. Это твой психиатр болен!

Даша. Он не мой - он общественный психиатр. Это тебе надо схо­дить к психиатру и тоже лучше к общественному. Такая агрессия. Митя. За агрессию прости, пожалуйста.

Даша. Если я скажу, что психиатр здоров - ты скажешь, что больна я и не заметила, что психиатр болен. Митя. И что ты хочешь?

Даша. Я хочу. чтобы ты мне честно сказал сколько по счету человек ты нахлопал своим пистолетом с глушителем.

Митя. Не понял.

Даша. Не понял?

Митя. Не понял. Но я здоров и хочу понять!

Даша. Повторить простой вопрос для здорового человека?

Митя. Ты мне надоела. Какой вопрос?

Даша. Повторяю для здорового человека. Я хочу чтобы мне здоро­вый человек честно сказал, сколько по счету других здоровых, а не мертвых, естественно, человек он, то есть ты нахлопал своим пистоле­том с глушителем.

Митя. Даш - у меня нет никакого пистолета - тем более с глушите­лем. Я бизнесмен, но хожу без пистолета и без охраны. Охрана только внимание привлекает. Ты в своем уме?

Даша. Личный пистолет не помешает.

Митя. Захотят убить - убьют и с личным пистолетом. Привести примеры?

Даша. Примеров не надо. Это что? (Достает из стола пистолет с глушителем.)

Митя. Это пистолет. С глушителем.

Даша. Узнал?

Митя. Это не мой.

Даша. А чей?

Митя. Откуда я знаю. Как он к тебе попал?

Даша. Из тумбочки.

Митя. Из какой тумбочки?

Даша. Из твоей тумбочки. Где твои носки и трусики. Я там нашла эту игрушку.

Митя. Надо осторожно обращаться с этой игрушкой.

Даша. Естественно. Я не сумасшедшая.

Митя. Где ты его взяла?

Даша. И вновь объясняю здоровому человеку - этот пистолет с глу­шителем я нашла в твоей тумбочке с носками и трусами.

Митя. Я тебя люблю, я у тебя храню почти всю одежду, а не там - у нее. У нас с тобой и сейчас все, как раньше. Я с ней вместе и в магазины не хожу за покупками. Потому что это было бы предательством к тебе. Потому что вместо нее в магазине тебя вижу. С ума просто схожу. У меня небольшой бзик на этом. но это так. Потому что я тебя люблю ужасно. Потом у меня и времени, естественно, нет ходить по магазинам. Потом у нее масса свободного времени - она молодая, здоровая. Я ей даю деньги, в конце-концов. Я ее не эксплуатирую. Я ее имею, но по любви - я не садист. Она меня тоже любит, эта девочка. Но я тебя лю­блю не меньше. Если не больше. Естественно больше. Я у тебя храню свои носки с трусами - в конце концов. Господи. В тумбочке.

246

Даша. Так откуда в этой тумбочке взялся этот твой пистолет с глу­шителем?

Митя. Ты шутишь?

Даша. Я часто шучу?

Митя. Все любят пошутить.

Даша. Эти твои шуточки с пистолетиками в тумбочке - для меня не шуточки.

Митя. Это не моя шуточка, Дашечка.

Даша. Сюда ко мне кроме тебя никто не ходит, Митичка. В твоей тумбочке с носками пистолетик твой.

Митя. В моей тумбочке с носками...

Даша. И трусиками.

Митя. И трусиками никогда не было этого МОЕГО пистолетика.

Даша. С глушителем.

Митя. С глушителем.

Даша. потому что этот твой пистолетик. Митенька, был раньше в другом месте - вот и все.

Митя. Не-ет, Дашенька.

Даша. Да-а, Митенька.

Митя. В каком это другом месте был этот мой пистолетик, Дашенька?

Даша. Тебе об этом лучше известно, киллереночек Митенька.

Митя. Кто тебе сказал, что это мой пистолет? И откуда он у тебя взялся?

Даша. Я нашла в твоей тумбочке с носками и трусиками И ты сам только что подтвердил, что это твой пистолетик с глушителем, Митень­ка! Это не смешно, в конце-концов.

Митя. Я все это подтвердил иронически!!! Ты что так тупа или не того что не понимаешь, когда я произношу кое-какие слова иронически? Ты. вроде бы актриса Или ты кто такая? Ты уже не актриса? Ты кто та­кая. девочка? Ты что. спятила? Или я спятил после Франции. Мы где?

Даша. В России.

Митя. А ты кто?

Даша. Я - Даша - блядь киллера.

Митя. Ты Даша - блядь киллера? Не фуя себе заявочки. А я тогда кто?

Даша. Ты Митя - киллер, садист. А я твоя блядь Даша.

Митя. Киллер не садист. Он просто убивает и пиздец - все - человек не мучается.

Даша. Но я-то. видишь - мучаюсь почему-то. Очень сильно, киллер.

Митя. Охуеть. блядь, просто-напросто девочка с тобой.

Даша. Хочешь помягче, понежнее?

Митя. Да хотелось бы помягче-понежнее ЁКЭЛЭМЭНЭ.

Даша. Я не блядь, а поблядушечка твоя.

Митя. В натуре - это понежнее! (Наносит ей пощечину.) Прости, пожалуйста, Даша.

247

Даша. Вежливый киллер.

Миги. Какой есть.

Даша. Не забыл ты плетку к женщине идя.

Митя. Фридрих Ницше прав был абсолютно.

Даша. И ты прицельно стреляешь из конструкции?

Митя. С двадцати метров всю обойму в один глаз особо зрячий спо­койно разряжаю.

Даша. Чемпион мира?

Митя. Тренироваться надо.

Даша. Я бы тоже так хотела - всю обойму в оба глаза с тридцати метров. Потренируешь?

Митя. Если будешь хорошо вести. И кого ты хочешь забабахать?

Даша. Мало-ли кого - для самообороны.

Ми тя. Всю обойму в оба глаза для самообороны?

Даша. Чтоб защитить себя наверняка.

Митя. Наверняка достаточно одной пули и в один глаз.

Даша. Финиш! И. если в обойме десять пуль и. если на тебя в тем­ном месте нападают десять крокодилов и. если каждому крокодилу ты врезаешь точно в глаз. то ты перехлопаешь их сразу всех десятерых? Себе на крокодилью сумочку и плащик?

Митя. Себе на крокодилью сумочку и плащик, моя хорошая - моя ты нехорошая.

Даша. Изумительно Божественный пистолетик. С глушителем. (Целует пистолет.)

Митя. Где ты его взяла, если честно? Без фокусов?

Даша. Подобрала на улице.

Митя. На какой улице?

Даша. Возле Измайловского парка. Неделю назад. Я там шла - гуля­ла. Вечерком. Впереди меня шел человек. Потом он хлоп - упал. На ас­фальт. А человек, который в двадцати метрах шел взади нас. Вру - в тридцати метрах. Там же еще столб электрический - несколько столбов. Между электрическими столбами стандартное же расстояние?

Митя. Конечно.

Даша. Вот. Человек, который шел за нами стрелял с тридцати мет­ров. А когда он стал убегать после едва-едва слышного выстрела-хлопка - пистолет-то у него был с глушителем. Так вот - когда тот человек стал убегать - у него из кармана или я не знаю откуда на асфальт что-то вы­пало железное - было ясно по звуку. Но он не стал подбирать, а побежал во всю прыть - наутек. Потом сел в какой-то мерседес, как у тебя и с концами.

Митя. Серьезно?

Даша. Серьезней не бывает. Я тут же подошла к человеку. который упал - у него был вырван глаз - с клочьями: кровью и мозгами - все там было. Ужас! Пуля вошла сначала в затылок, а потом вышла из глаза. На

248

затылке была маленькая дырочка от пули. Ха - я тут же допетрила. что убегавший был киллером и выбросил пистолет - избавился от веще­ственного доказательства. Я подошла, подняла эту грохнувшуюся с же­лезным грохотом железную железяку и это действительно оказался этот пистолет с глушителем. Потом я подскочила там поблизости к телефон­ному автомату' и вызвала милицию и скорую помощь. А сама. есте­ственно. испарилась с места кровавой разборки. Хотя я и взяла этот пи­столетик с глушителем с асфальта не голыми руками, а с помощью цел­лофанового пакетика, как сейчас хлеб в ларьках продают и положила пистолетик в сумочку. Да и какая польза от меня милиции? Киллер утек. А я тогда еще перепугалась - страсть. Представь себе все это. Но я до-• ждалась за углом там одной пятиэтажки, как к этому застреленному че­ловеку подъехала сначала милиция, а потом и скорая помощь. Бессмыс­ленно было вызывать скорую помощь, но я вызвала. И потом я вообще испугалась, что эти киллеры меня начнут ловить и пристрелят еще как свидетельницу.                                          •

Митя. 0-ля-ля! Кошмар! Так ходишь по земле счастливый. Что, се­рьезно что-ли все это?

Даша. Да я чуть с ума не смандавошилась!!! Всю неделю эту по улице ходить боялась. Убили этого несчастного, а может в меня цели­лись, да промахнулись или обознались - я не знаю. Я за собой никаких долгов не держу, но все знают, что у тебя есть еще и я. Мы с кем-то еще по старой памяти и дружбе общаемся с нищими актерами и так далее. А сейчас никто не говорит кто кому завидует и кто кого хочет зачистить. Зачищают без предупреждения сейчас.

Митя. Всегда зачищают без предупреждения, если хотят зачистить.

Даша. Нет. ну иногда что-то вымогают - тогда предупреждают, что в случае отказа и так далее... Но у меня никто и ничего не вымогал. Что у меня вымогать. У тебя кто-то что-то вымогал?                   '

Митя. Да нет. Ну цивильно проплачиваю крышу. Ну все друзья спортсмены, ты что. Кошмар что сейчас кругом творится конечно. Ни­кто не ушел с большими башлями и с малыми, если был неправ. Сель а ви. Газеты, конечно, читаешь, с людьми общаешься, ящик смотришь. Но чтобы так - совсем рядом. Ужас какой-то. Ну, если хочешь - я тебе сде­лаю право на ношение оружия. Научу стрелять. Но это не поможет, если что.

Даша. А что поможет, если что?

Митя. Надо переехать, сменить работу - чтоб никто не мог тебя тер­риториально вычислить.

Даша. Целая история.

Митя. И когда это случилось?

Даша. Неделю назад - я же тебе сказала. Ты был со своей Лялюсей на брегах Луары.

249

Митя. Надо было ехать вместе. ЁКЭЛЭМЭНЭ. И кому ты стала нужна, то есть не нужна?

Даша. И я об этом думала целую неделю. Мозговые перепонки трес­нули.

Митя. И додумалась?

Даша. Додумалась.

Митя. И до чего додумалась?

Даша. Я додумалась до того, что стала не нужна тебе. Все же просто как осенний банный лист.

Митя. Логично.

Даша. Логично сто процентов.

Митя. То есть как логично сто процентов? Ты что такое несешь?

Даша. Это ты несешь, что все логично!

Митя. Что-о?!

Даша. В меня стреляли! Это не логично! (Хнычет.}

Митя. Ну прости. Серьезно стреляли?

Даша. Когда застрелят - будет серьезно.

Митя. Слушай, поезжай на Корсику - на месячишко. Я тебе тур куплю Заодно отдохнешь, естественно. Покупаешься, позагораешь. А?

Даша. А потом?

Митя. Потом сменишь квартиру, работу. Что-нибудь придумаем.

Даша. Я не могу сменить работу в театре. Я актриса. С известной фамилией.

Митя. Ну я найду того, кто хочет тебя убить и сделаю ему очень плохо.

Даша. Ты Гамлет?

Митя. Я не Гамлет, но я тебя люблю.

Даша. Как Офелию?

Митя. Как Офелию.

Даша. Хочешь, чтобы я утонула?

Митя. Выплыла и уплыла. Девочка.

Даша. Зачем тебе еще эта нимфетка - эта головная боль?

Митя. Ой. ну у нее свое место - после тебя. У каждого свое место. И у меня свое место.

Даша. Каждому свое?

Митя.. Каждому - свое.

Даша. Было написано на воротах в концлагерь Освенцим. Все по­вторяется? Или все остается как было?

Митя. Все будет так, как будет.

Даша. Пусть будет так, как будет все.

Митя. Надо быть оптимистом. Смерть для мертвых.

Даша. На Корсике стреляют лучше, чем в Москве - там в меня не промахнутся.

250

Митя. Ну там стреляют значительно хуже. Мы еще Наполеону это объяснили популярно.

Даша. Ну и я тебе популярно объясняю. Я этот пистолетик с глуши­телем очень осторожно подняла тогда с асфальта с помощью целлофа­нового пакетика и положила в свою сумочку. А у Светочки - ну моя по­дружка актрисулечка - ты ее знаешь - есть дружочек дактилоскопист-криминалист. Ой, это сейчас такая профессия прибыльная. Ну и вот. На рукоятке этого пистолетика с глушителем, Митенька - он обнаружил твои отпечаточки пальчиков. Как тебе это нравится?

Митя. Мне это никак не нравится. Что за маразм?

Даша. Дактилоскопия.

Митя. Но я же был во Франции, дактилоскопия.

Даша. Для меня это тоже удивительно. Французская загадка.

Митя. А где же русская отгадка?

Даша. У черта в бороде.

Митя. Посмеялись и хватит?

Даша. В этом черном юморе больше черноты, чем юмора.

Митя. Я был в Париже целый месяц с Лялечкой!

Даша. А сначала ты сказал, что по всей Франции кружили вы воя­жем.

Митя. Ну так оно и было на самом деле.

Даша. А как же тогда целый месяц в Париже с Лялечкой?

Митя. Ну это фигурально, акгрисулька - не надо меня дактилоско-пировать на слове.

Даша. Ну, а как же тогда отпечаточки пальчиков на этом пистолети­ке с глушителем и на тумбочке твоей с трусами и носками? (Показывает ему два фотоснимка.) Видишь две картинки: это отпеча­точки пальчиков твоих с тумбочки твоей и такие же на пистолетике с глушителем ТВОЕМ - абсолютно можно утверждать.

Митя. Серьезная работа. (Рассматривает фотоснимки.) Кто это все подстроил? Кому все это надо?

Даша. Ляльке твоей, если не тебе.

Митя. Ей пятнадцать лет.

Даша. Сейчас пятнадцатилетние девочки - очень ушловатенькие свиночки.

Митя. Хорошо, хорошо! Постой, но она же тебя любит.

Даша. Кто меня любит?

Митя. Моя Лялечка тебя любит.

Даша. Она еще и лесбияночка Лялечка?

Митя. Она тебя любит потому что я тебя люблю.

Даша. Ты веришь женщине?

Митя. Ты тоже женщина.

Даша. Меня ты знаешь давно, милый. Я тебе хоть раз в жизни вра­ла? Изменяла?

251

Митя. Я не знаю.

Дата. Ты не знаешь?

Митя. Ты меня любишь - я это чувствую - и я тебе верю и люблю тебя - ты во сне спишь как святая.

Даша. А Лялечка твоя как спит во сне?

Митя. Я не знаю Пока еще не видел. Я с ней как убитый сплю пос­ле... Сама понимаешь.

Даша. Если женщина спит во сне как блядь - значит она блядь. А бабники блядей и любят до испепеленья. Откуда твои пальчики взялись на пистолетике с глушителем, бабник?

Митя. И на глушителе тоже?

Даша. И на глушителе, и не рукоятке, и на курке - повсюду. Все об-лапано в каком-то экстазе.

Митя. Нечистая сила. Может, нечистая сила? Сейчас много полтэр-гейстов всяких развелось. А?

Даша. Полтергейст сжигает отпечатки пальцев.

Митя. У Мюллера в гестапо ты бы сделала себе приличную карьеру, Дашенька.

Даша. Ты мне можешь ответить, Митенька Штирлиц режиссер - ка­ким это образом весь этот пистолетик с глушителем был облапан тво­ими отпечаточками пальчиков, если в тот вечер в меня промахнулся не ты?

Митя. Я бы не промахнулся. Очень хорошо стреляю и я бы не про­махнулся.

Даша. В меня?

' Митя. Зачем мне в тебя стрелять?

Даша. Ты у Дездемонны спрашиваешь?

Митя. Ее Отелло ревновал.

Даша. Все было мерзко - Яго все подстроил... Все как было - так и есть. все крутится по кругу и будет так, как будет.

Митя. Но ты же мне не изменила - ни разу. Ни раньше, ни даже сей­час. Ты святая, повторяю, девушка. За это я тебя люблю. Я не знаю, ко­нечно, за что ты меня любишь.

Даша. Этого никто не знает - за что любят. Это психиатрическая та­кая болезнь: шизофрения.

Митя. Я тебе благодарен за эту шизофрению. Даша. Поэтому и изменил с этой нимфеткой с голой жопой. Митя. У всех есть голые попочки.

Даша. Не все носят шортики в десять меньше своих голых жопочек. Митя. Ну она еще молоденькая киндэр. Подрастет, поумнеет. Даша. Подрастет - ты найдешь себе другую нимфетку с голой жопой. На блядство деньги есть. Голодные нимфетки стоят в очередях. Митя. Она ждет ребенка. Даша. Поздравляю. Митя. Спасибо.

252

Даша. От тебя ребенка ждет?

Митя. Ты ее ненавидишь - я тебя понимаю.

Даша. Ее я люблю. Тебя с ней я не люблю. А ее я люблю и понимаю как женщину.

Митя. Ты хорошо сказала. Она симпатичная Готовит вкусно. Ну ты, конечно, лучше готовишь - вопросов нет. Тебе за сорок. Ей - пятнадцать. Мужчина стареет медленнее. А, может, быстрее. Может быть, поэтому нам нужны молоденькие пышки, чтоб забыть о старости - петле. Вдох­новляют телеса. Ты - душой. Ну и телом тоже, конечно. У тебя очень положительное биополе - я беру твои руки и спокоен. Можно? (Хочет взять ее руки. I

Даша. Не надо. (Убирает руки.)

Митя. Потом бизнес. Она мой референт, знает языки в свои пятнад­цать лет. Умненькая мэдхен - симпатюлечка такая. Ну разрубили попо­лам топором жизнь нашему поколению. Как щенят в воду кинули - вы­плывайте. мол. Ну я выплываю - сам. Театр - это святое прошлое - это ты. Бизнес - это будующее - тоже святое - это она. Но и ты тоже зна­чишь не меньше в этой продолжающейся жизни святой. Она ждет ре­бенка. От меня! А ты наворачиваешь истории с этими киллерами, пи­столетами и так далее.

Даша. Я ничего не наворачиваю. Это все правда. Голая правда! Как голая жопа! В меня стреляли!!! На пистолете твои отпечатки пальцев. Скажи спасибо, что я не заявила в милицию, а веду расследование сама - первый раз в жизни. И ведь представь себе, что в тот вечер, когда в меня стреляли - мне кто-то позвонил по телефону и сказал, чтобы я све­рила твои отпечатки пальцев на твоей тумбочке с носками и трусами с отпечатками пальцев на пистолете с глушителем. Такая, вот, немало­важная деталь. Вот.

Митя. Серьезно?

Даша. Серьезней не бывает.

Митя. Слушай, позвонить мог только тот человек, который посещал этот дом. И знал все про тумбочку с трусами и носками.

Даша. Он меня так напугал - я чуть не окочурилась от страха.

Митя. Фашизм. Надо просто понять кому это все надо. Мне это все не надо.

Даша. Мне - тем более - стреляли в меня.

Митя. Застрелили другого.

Даша. Ты бы хотел, чтоб застрелили меня?

Митя. Ну конечно нет. Того убиенного человека тоже жалко. Очень жалко. Все мы люди одного человечества. Я всех людей люблю на све­те. Как ни странно - до сих пор.

Даша. И больше всего меня - кто отдал тебе, христианин, всю свою молодость цветочек.

253

Митя. Такая у женщин счастливая, божественная судьба - дарить цветы молодости. Я тебе тоже подарил свою молодость и любовь дарить продолжаю. Не надо, понимаешь, делить.

Даша. Твоя киндерушечка все это подстроила. Не хочет делиться со мной твоими зелеными. За то, что сейчас отдает тебе свою молодость. Я ж у тебя на пенсии со своей молодостью сейчас. А, если у нее любовник киллер - она могла его просто попросить по христиански - нанимать не надо.

Митя. У нее нет любовника киллера!!!

Даша. Ну. может, сегодня ее любовник не киллер - попросит - завтра будет киллер ради любви к ее голой жопке.

Митя. У нее нет никакого любовника!!!

Даша. Ну она же такая знойная сосулечка. Ты ее купил. Ей трудно найти помоложе кто заплатит подороже за гурманные отсосы?

Митя. У нее нет никакого любовника!!!

Даша. Зачем так кричать, когда не уверен!?

Митя. Я уверен!!!

Даша. Точно уверен? Побереги горло.

Митя. У нее нет любовника. Ей никто не звонит. При мне.

Даша. При тебе не звонит. Когда тебя нет - звонит. Может она сама ему звонит, когда тебя нет. Может, из телефонного автомата она ему звонит, когда гуляет. Она у тебя гуляет одна, без тебя?

Митя. Ну гуляет иногда одна - естественно. В магазины ходит.

Даша. Вот тогда и звонит. А сотовый телефон ты ей тоже сделал от­дельный?

Митя. Ну да - это ж необходимо... Для работы...

Даша. Необходимо. Я ее понимаю. Для работы.

Митя. Я этому не верю. Мне женщины не изменяют.

Даша. У тебя еще были женщины?

Митя. Но ты же мне не изменяла.

Даша. И сколько всего у тебя было женщин?

Митя. Не считал. Все мои.

Даша. Гарем, короче.

Митя. Как тебе будет угодно. На меня сейчас столько сразу обруши­лось, а ты на меня с этим гаремом еще катишь. Ты в своем уме? Никого, кроме тебя у меня никогда не было! И в театре я никого не трахал - не пользовался, что был главным режиссером главнюком. У меня просто бы вдохновения для постановок не было, если б я всех театральных бля­дей-лебедей как мясо трахал-пользовал. В театре же не ты, а бабы му­жиков там трахают. А потом всем мудозвонит как она тебя утрахала. А тебя снимают с должностей. Как Хер Херыч держится у вас до сей по­ры, развратник, я не представляю. Чешет уши президенту, блядует с кем-то в минкультуре. Что тебе рассказывать. У меня - ты была одна на Олимпе - святая и все. Я тебе подарил хоть один раз триппер?

254

Даша. Нет - до сей поры. Но я все-таки последнее время волнуюсь за себя - нимфеточка у тебя такая соблазнеха, а ты все время на работе вы­дыхаешься.

Митя. Сильно выдохся?

Даша. Ну еще вполне ничего апполончик, но уже не двадцать лет -

особливо для ее сексапильной жопочки. Ты сколько раз кончаешь за

ночь с ней?

Митя. Даш, ну я ее удовлетворяю. Ты не беспокойся. 0'кей?

Даша. Я не беспокоюсь. С чего ты взял? Раз десять кончаешь?

Митя. Значительно больше.

Даша. А со мной значительно меньше. (Плачет.}

Митя. Даш. ну успокойся. Что с тобой. Даш? (Кладет ей на плечо

руку.)

Даша. (Ее плач переходит в смех.) Со мной ничего - меня ты удо­влетворяешь - мерси боку.

Митя. Да уж... Тебе сейчас нельзя выходить на улицу - о чем надо

думать.

Даша. Нельзя выходить на улицу? Митя. Ну. мало-ли что. Я должен выяснить все со своей крышей.

Может, там какие проблемы возникли за мое отсутствие. Все же по те­лефону не скажешь. Понимаешь?

Даша. Понимаю. А как мне купить что-нибудь покушать?

Митя. Я могу тебе купить что-нибудь покушать. Даша. Я кушаю каждый день, а ты приходишь только раз в неделю. Митя. Ну можно набить холодильник с морозильником на неделю. Даша. В холодильнике продукты можно хранить два дня, а в моро­зильнике можно хранить только мясо. Я не ем мясо. Я не питаюсь тру­пами. А, если замораживать в морозильнике овощи и фрукты - они те­ряют все витамины и становятся совершенно не вкусными, тем более -

не питательными.

Митя. Короче, с едой мы решили.

Даша. Ничего мы с едой не решили!

Митя. Захочешь жить - поешь из холодильника!

Даша. Я не хочу жить. Ты не хочешь жить - я тем более не хочу

жить.

Митя. То есть как это я не хочу жить? Даша. У твоей Ляли хахаль - киллер и ты на это смотришь сквозь

разутые пальцы и ты еще мне сочиняешь, что хочешь жить?

Митя. Я на это не смотрю сквозь разутые пальцы! Как это у моей Ляли хахаль, еще киллер? Ты чего-то не туда баранкой режешь, Да­шенька хорошая моя.

Даша. Они даже подстроили, что на рукоятке этого пистолета - твои

отпечатки пальцев. Тебя довели уже даже до того, что ты не чувствуешь,

255

что лапают твои пальцы: мою грудь, Лялькину жопку или пушку с глу­шителем. из которой по мне бабахали, слава Богу, мимо.

Митя. Я им сейчас устрою лежбище на моих разутых пальцах. (Берет пистолет.)

Даша. Что ты собираешься делать?

Митя. Отстреливаться надо. По киллерам бабахать. Точно в килле-ровский глаз.

Даша. А почему тогда ты целишь в мой глаз. если собираешься ба­бахать в киллеровский точно глаз?

Митя. Я схожу с ума. Как в Россию попадаешь вновь - тут же горем от ума шизофренеешь. (Обнимает ее за талию.) Прости, пожалуйста, за пощечину. Но, если хочешь - врежь мне ладошкой по роже в ответ. Я не настаиваю. Если хочешь - я не буду возражать.

Даша. Ты же небритый. Больно наносить пощечины по небритому лицу. Ты же бреешься только перед сном. когда лезешь в постель к этой своей Ляльке. Она тебе завязывает очи. когда ее имеешь ты?

Митя. Зачем тебе это надо знать'/

Даша. Ты это любишь. Неожиданные ласки. Если ты меня просишь перед тем как потрахаться завязать тебе глаза, то и ее наверняка о том же просишь как маньяк.

Митя. И что следует из этого тогда?

Даша. Ты за что держишься, когда ее трахаешь с завязанными гла­зами?

Митя. Какие у тебя вульгарные вопросы.

Даша. За ее жопочку держишься?

Митя. Это разве плохо? Это хорошо.

Даша. А, если она. как я свою пипочку фиксирует на железной спи-ночке кроваточки твоей, чтобы жопочку свою тебе подставить жестче. Тебе ж для плотного, упругого удара и вхожденья члена в глубину до дна - держаться пальцами сподручней за спиночку железную кроваточки своей.

Митя. Кама-Сутра, милая моя. в современных бытовых условиях на железной спиночке кроваточки своей. Удар дротиком называется. Это хорошо. Этот способёнчик тебе тоже в жилу - как ты говоришь. Ну так устроен Богом человек - кроме всего прочего - больше всего на свете ему хочется потрахаться как можно повеселее. Активный отдых на фатёре в голоа! виде. чтоб дышала кожа.

Даша. Вместо спинки железной кроватки во время этой Камы-Сутры ты мог держаться и за пистолетик с глазенками закрытыми от мира.

Митя. Что-о? Ну я бы почувствовал горячее оружие такое. Пони­маешь...

Даша. Понимаешь, когда вынимаешь. Да все чувства у тебя при этой Каме-Сутре в полметровом дротике твоем - тем более с закрытыми гла-

256

зами. Кому ты хочешь доказать, что это не так? Ты мне это хочешь до­казать. маркиз де Сад?

Митя. Я зарекаюсь трахаться с закрытыми глазами впредь

Даша. Поздно, ангел мой веселый - тебя уже подставили.

Митя. Я зарекаюсь трахаться с закрытыми глазами впредь!

Даша. Ну со мной-то можно поразвлечься, чтоб дышала кожа?

Митя. Ни с кем.

Даша. Ни с кем - так ни с кем. Сухой закон. Начнешь пить рюмками -кончишь БУТЫРКАМИ. Я одобряю.

Митя. Ну с тобой-то можно чтоб дышало все.

Даша. Если я вообще еще буду трахаться с тобой после всей этой ор­ганизованной перестрелки по беззащитной женщине.

Митя. Не может Лялька. Она такой щедрый человек. Сколько раз она мне говорила купить тебе подарок дорогой в Париже.

Даша. Подарок на чужие деньги - щедро.

Митя. Ну она. ты знаешь, так переживает чисто по-человечески, что ты должна теперь делить меня с ней. Она много раз хотела с тобой по­знакомиться - ты же все не хочешь. Убивать тебя из-за моей зеленки она? Никогда.

Даша. Может, из-за ревности?

Митя. С ее-то красотой и ревновать?

Даша. Ты не знаешь женщин.

Митя. Я не знаю женщин? Да я больше никого и ничего не знаю. кроме женщин.

Даша. Мы любим, к сожаленью. Дон Жуанов.

Митя. Донна Анна ты моя. Я ей сейчас звоню и в лоб - почему ее любовник - киллер хотел тебя убить.

Даша. Ты ее перепугаешь. Ну. то есть вспугнешь. Может быть, как-то надо все выведать исподволь, постепенно? И наверняка. Неплохо вы­следить ее с любовником в твоей постели с киллером. Это было б инте­ресно.

Митя. Пока будем выслеживать - тебя. милая моя. со света счистют.

Даша. Отлет, какая жизнь настала. Что я тебе еще скажу?

Митя. Я ей сейчас звоню. Телефон. (Берет телефон.) И в лоб - как танк.

Даша. Она тебе так все и расскажет по телефону. Голосом соврать -только попроси современную прикинутую компьютеризированную герл. В глазах бы надо правду-матку высмотреть глазами, милая моя.

Митя. Ну давай я ее сюда покличу. Мы напару ее глазами и отсмот­рим до верного. Заодно и познакомишься. Через две минуты будет здесь - дом напротив. Мы же так и не съехались с тобой.

Даша. В той своей квартире ты часто репетировал... допоздна. Я ни­когда не ревновала. Звони-звони. Не ревновала раньше и сейчас не буду ревновать.

257

Митя. Звоню. (Набирает номер.) Алло! Ляля! Я у Даши. Как тебе и говорил. У Даши все хорошо, как всегда Обсуждаем Францию. Вот она тоже хочет с тобой познакомиться. Спасибо. (Даше.) Она тебя цалует.

Даша. Цалую взаимно.

Митя. (В телефонную трубку.) Тебя она тоже целует. Крепко-крепко - как я. Ну, прибегай прям сейчас. Дом напротив - ты его знаешь. Вот-вот. Двенадцатый этаж. Квартира сто пятнадцать. Ну, давай - мы тебя ждем. 0'кей. (Кладет телефонную трубку.) Будет через минуту.

Даша. Надо что-нибудь приготовить.

Митя. Шампанское, шоколад, фрукты - все есть - достаточно - ты не беспокойся.

Даша. Но она же беременна. Ты сказал. Ей не очень-то шампанское. Она на каком месяце?

Митя. На втором наверно - два месяца знакомы. Будет есть фрукты и пить апельсиновый сок - не переживай.

Даша. Наверно На первых месяцах беременности алкоголь катего­рически нельзя. Ты у себя дома тоже следи. Ты ее что, поишь алкоголем дома сейчас?

Митя. Да нет - как она мне сказала, что возможно ждет ребенка - в доме никакого алкоголя и нигде. Я сам во Франции, чтобы ее не драз­нить. ни одной капли. А какие там вина. Ну пару раз с ее позволения я, конечно, отдуплился. Грех не оглупляться во Франции сухим вином Бордо и коньячком Наполеоном. Но она - ни-ни.

Даша. Да я тебе верю. Что ты оправдываешься, как ребенок?

Митя. Я не оправдываюсь - я констатирую факты. Отвечаю на по­ставленный тобою вопрос.

Даша. Это хорошо, что ты оправдываешься, как ребенок - значит в тебе осталось что-то человеческое. Но то, что ты впутался во всю эту па­костную историю с Кама-Сутрой на железной спинке кроватки с завя­занными глазами, пистолетом и киллером любовником - когда не зна­ешь от кого у тебя этот ребенок, а меня хотят зачистить в твое отсут­ствие этим пистолетом, который весь облапан твоими сладострастными жирными пальцами - в этих ничтожных деталях - ты полный, конечно, кретин.

Звонок в дверь.

Митя. Ну хорошо - это она. Давай сейчас не будем. Давай сейчас будем воспитанными мальчиками и девочками - молодежи надо хоро­ший пример показывать.

Даша. Секс с завязанными глазами - хороший пример, конечно Митя. Дашенька - я открываю дверь: глаза сделай тоже пошире, как договаривались И все.

258

Даша. Сейчас пример покажем, Митя - ты не беспокойся - как в лучших виллах Ниццы на Лазурном берегу. Митя. Только штормить не надо, Дашенька! Даша. Открывай, открывай, флагман!

Митя открывает дверь, входит Ляля.

Митя. Лялечка!

Ляля. Здравствуйте! Я Ляля. А вы Даша?

Даша. Здравствуйте, Лялечка, я Даша.

Митя. Мы о тебе говорили столько хорошего, Лялечка.

Ляля. А мы сколько говорили о вас хорошего, Дашенька - вы не представляете, как Митя вас очень-очень любит и я тоже.

Даша. А сколько доброго мы о вас говорили, Лялечка. Только о вас все время и говорили, и говорили. Вы и представить себе не можете, как Митичка вас любит и обожает, а вслед за ним и я.

Ляля. Я так рада. Вы не можете представить себе, как я этому рада. Вы такая известная актриса. Когда мне было десять лет - это было пять лет назад - мы с мамой ходили в театр смотреть "Чайку". Вы там играли Нину Заречную - эту неудачную, не совсем, может быть, талантливую актрису с такой ее грустной любовью. Но как талантливо вы играли эту не совсем талантливую, я повторяюсь, актрису, что ее было действи­тельно жалко - потому что в вашем исполнении она была такая талант­ливая, в ней было столько настоящей, искренней любви. Вы были такой небесной чайкой. А когда Треплев застрелился - я плакала. Слава Богу, что хоть вы остались живы. а то бы я совсем с ума сошла.

Даша. Миленькая девочка - какое же вы чудо сказочных миров.

Ляля. Чудо-юдо-рыба-кит.

Даша. Вы тоже мечтаете стать актрисой?

Ляля. Пока не решила. Митя хочет мне давать уроки. Но сейчас та­кое экономическое время: надо учить языки, знать компьютеры, эконо­мику. А. если получится стать актрисой и прославиться - то это должно получиться само собой - если захочет Бог.

Даша. Вы верите в Бога?

Ляля. Бог находится в хороших людях и им я верю

Даша. Как совершенно вы говорите. Вы просто поете, а не говорите.

Ляля. Ах, если б я умела петь - я была бы так счастлива.

Даша. Я вас научу.

Ляля. Спасибо. У меня нет голоса.

Даша. У вас замечательный голос - вы лепечите как соловей.

Ляля. Если б это было на самом деле.

Даша. Митя, я тебя поздравляю с Лялечкой - чаечкой.

Митя. Спасибо.

259

Ляля. А я тебя, Митя. поздравляю с Дашенькой. Ой. простите, а как у вас отчество?

Даша. Да какое отчество, Лялечка. Мне очень нравится, когда вы называете меня просто Дашенька. Будем как на Западе. И я, надеюсь. еще не так стара для отчества.

Ляля. Ой, простите, конечно нет. Простите, пожалуйста. Я не хотела вас обидеть.

Даша. Да вы что - перестаньте. Разве можно на вас обижаться дитя мое?

Ляля. Я такая неотесанная.

Даша. Прекращайте. Что же ты, Митя. раньше меня не познакомил со своей очаровашкой Лялечкой?

Митя. Да вот как-то что-то... Хотел. Бог свидетель - хотел.

Даша. Вы знаете, мужчины вечно в таких абстрагированных зале­тах Что им дела до простой человеческой жизни несчастных половин из ребрышек Адама.

Ляля. Но Митя все-таки хороший - не совсем абстрагированный.

Митя. Конечно. Я абстракционист достаточно реальный.

Даша. У Лялечки впереди целая жизнь чтоб насладиться твоим ре­альным абстракционизмом, Митенька. Я так вам завидую. Вы ждете бе-би - ребеночка?

Ляля. Вам Митя сказал? Я пока не знаю.

Даша. Жизнь только впереди. Это хорошо. Ну что ж - выпьем за встречу апельсиновый сок? (Разливает по бокалам сок. Все пьют.)

Ляля. Как вкусно. Витамин цэ.

Даша. А у меня так и не было беби.

Ляля. Это ужасно печально. А вы знаете, а сейчас можно кого-нибудь просто удочерить или усыновить.

Даша. А просто вас можно?

Ляля. У меня просто есть родители.

Даша. Хорошо иметь своих родителей.

Ляля. Конечно.

Митя. Друзей иметь еще лучше. Друзей мы выбираем сами.

Даша. И предаем сами.

Ляля. Друзей предавать нельзя.

Даша. А мы предаем.

Ляля. Это плохо.

Даша. Это просто невыносимо плохо.

Ляля. А мы не будем предавать друг друга. Давайте выпьем за вер­ную нетленную дружбу.

Даша. Непременно.

Митя. За неиссякаемую дружбу, дорогие женщины.

Пьют сок.

260

Ляля. Так вкусно. Здесь. Просто необыкновенный сок из апельсинов с апельсинового дерева светлой солнечной Испании. Даша. Откуда родом Пикассо и Лорка, и Дали. Ляля. И Сервантес.

Даша. Я с детства в Дон Кихота влюблена. Ляля. И я

Даша. А Митя пусть получит строгий выговор по лбу. Митя. За что? (Чешет лоб.)

Даша. За то, что ты нас с Лялечкой не познакомил раньше. Ляля. Я поддерживаю. Единогласно. Даша. И за это... Митя. Что за это? Ляля. И за это... Что за это? Даша. За это Митя нам позволит говорить о нем в его присутствии

все.

Ляля. Ой. как замечательно!!! (Хлопает в ладоши.) Наконец-то мы все про Митичку узнаем.

Митя. И чего вы обо мне еще не знаете?

Даша. А когда мы сейчас поделимся знаниями - мы и узнаем чего про тебя мы еще не знаем каждая в отдельности.

Митя. Ну. девочки - вы точно криминалочки.

Ляля. Больше всего Митя любит арбузы и дыни.

Даша. Под водку Митя любит маринованный чеснок.

Ляля. Я и не знала этого.

Митя. И что дальше?

Даша. После водки Митя любит трахаться.

Митя. Ну это уж слишком.

Ляля. После арбузов и дынь Митя тоже любит трахаться. Да-да-да-да-да!! (Хлопает в ладоши.)

Даша. А больше всего Митя любит трахаться с завязанными глаза­ми.

Ляля. Точно!!!

Митя. Девочки - вы какие-то совсем рецидивисточки.

Ляля. Мы. Дашенька, совсем рецидивисточки?

Даша. Девочки, которые трахаются с открытыми глазами, совсем никак не могут быть рецидивисточками.

Митя. Это почему это девочки, которые трахаются с открытыми глазами, совсем никак не могут быть рецидивисточками?

Ляля. Потому что девочки, которые трахаются с открытыми глаза­ми, Митенька, совсем никак не могут быть рецидивисточками, потому что они видят открытыми глазами как они трахаются. Они видят и зна­ют что они творят. Они творят любовь с открытыми глазами!

Даша. Любовь бывает только с открытыми глазами. Браво! Бравис-симо. Лялечка!!! (Хлопает в ладоши, целует Лялю.) Любовь с закрыты-

261

ми глазами это только пошлый секс. А вы представляете - вы не пред­ставляете - я была верна этому' пошлому' сексу, этой трахающей пипись-ке с закрытыми глазами - целых двадцать лет. Целых двадцать лет я его любила с широко открытыми глазами, а он. как маньяк-рецидивист тра­хал меня с закрытыми глазами и наслаждался телом лишь одним. От оргазма из его рта прыскала слюна мне на грудь. Почему-то это мне бы­ло так противно. Но он этого ничего не видел - ибо трахал он меня с за­крытыми глазами. Его голубые глазки были крепенько затянуты шелко­вым шарфиком - который, впрочем, я ему сама подарила на шейку. За­стить свет любви. Но даже с закрытыми глазами Митя почувствовал. что тело мое постарело. А душа... душа без тела только в церкви хороша. Митя. Ну. Дашенька...

Даша. Слюнявый бабник знает толк в безнравственных святых от-траханных телах с названьем женщина любимая моя... Ну, что меня слушать. Я старая швабра, которую как следует поматросили. а теперь за борт. Доля. Дай-то Бог, Лялечка, чтоб с вами этого вышвыриванья за борт не успело состояться. Вам везет. Когда Мите будет далеко за пять­десят - вам будет только тридцать. Как он вас будет удовлетворять в та­ких сединах лысых? Его проблемы. Что жалеть самца с любовью пожи­равшего лишь мясо. Да. все естественно. Джунгли - это легкие планеты - кислород для выживания всего. Как есть. У вас. Лялечка, просто по­явится любовник, пятнадцатилетний соответственно. Он будет удовлет­ворять вас. скажем, до своих тридцати. Вам уже будет сорок пять. Ля­лечка - зрелый, мудрый возраст. Но ему ж. тридцатилетнему любовнику. плевать, когда можно найти пятнадцатилетнюю малышку. Так и устроен этот сказочный волшебный мир.    .

Митя. Даш, ну ты любишь играть трагедии. У тебя это гениально получается.

Ляля. Я очень сильно люблю Митю. И Митя...

Митя. Да.

Даша. Я тоже очень сильно люблю Митю. И Митя любил меня.

Митя. И люблю.

Даша. Третий должен испариться, а не играть трагедий - это правда.

Ляля. Треугольник - очень крепкая конструкция в природе.

Даша. Если третий не исчезнет добровольно - его просто укокошат. В наше экономическое время от крепкого треугольника избавляются так. Нажатием курка в нужное время и в нужном месте. И хорошо бы стрелять поточнее. Пусть пулей будет выворочен глаз, но смерть была б мгновенной только.

Митя. Понимаешь, Ляля - в Дашу стреляли. Из этого пистолета с глушителем. (Показывает пистолет.) К счастью - не попали.

Даша. Вы. Лялечка, не в курсе? К несчастью не попали. Будут стре­лять снова.

Ляля. Серьезно?

262

Митя. Серьезней не бывает - видишь как расстроена. Ляля. Серьезно? Да это просто дикий, отвратный беспредел! Даша. Надо было опытного киллера нанимать и уж во всяком случае не трахаться хоть с этим молоденьким киллером перед выполнением та­кого ответственного боевого задания по ликвидации первой любви на­шего любвеобильного президента. Первой любви - я, конечно, преуве­личиваю свою роль в аппарате свиты. Я понимаю, что киллеру надо на­бить желудок мясом - для того, чтобы член стоял как дуб и протрахал основательно цепочку пятнадцатилетнюю. Но как потом, конечно, при­цельно стрелять, когда вся кровь из мозга ушла в желудок, а потом в член соответственно - я не представляю соответственно.

Ляля. Я ничего не понимаю. Киллер, мясо. член, мозги, желудок,

президент. Цепочка в свои пятнадцать лет. Это я наверно?

Даша. Боже упаси. Ляля. Нет. я могу быть цепочкой в свои пятнадцать лет. Вполне. Не

знаю. А президент тогда кто'?

Даша. Ах. еще вы цепочка еще? Митя - безобразие. Ляля. Простите - я не цепочка, я, прошу прощения - как вы. А кто

президент? Митя?

Митя. Во всяком случае я президент своей конторы по маркетингу.

Ляля. А вы, Даша - первая любовь президента? Я все поняла. В вас

стреляли? Это такая сказка?

Даша. С настоящими пистолетами, киллерами и трупами.

Митя. В Дашу промахнулись. Но попали там в одного человека.

Ляля. В Дашу промахнулись? Как промахнулись? Из пистолета?

Даша. Ну киллер натрахался под завязку - притомился. Тем более после водки с маринованным чесноком. А потом пошел меня подчис­тить. Ну а подстрелил другого человека.

Ляля. И кто тогда киллер?

Даша. Ну Митя. наверно, киллер.

Митя. Чиво-о?! Я президент!

Даша. У киллера крыша, что он президент?

Ляля. Да.

Даша. Вот.

Митя. Чиво-о?! А кто тогда президент? - Без крыши?!

Даша. Президент без крыши это тот, кому ставит рога целочка кил­лера в свои пятнадцать лет.

Ляля; Да.

Митя. Что-о?!

Даша. Так что, Мить - ты не обязательно киллер - оставайся одним

президентом без крыши. У нее пятнадцатилетний любовничек вполне

может быть киллером.

Ляля. Чей пятнадцатилетний любовничек вполне может быть кил­лером?

263

Даша. Да твой, Лялечка, пятнадцатилетний любовничек вполне мо­жет быть киллером.

Ляля. Ни фига-а! Да что эта швабра здесь себе позволяет'? Я ничего не понимаю. Митя!

Даша. Эта швабра позволяет здесь себе защищаться и больше ниче­го! (Берет пистолет.) Этим киллером все-таки был ты, Митя. Признай­тесь. После секса с закрытыми глазами, после водочки с маринованным чесночком и мясом у Мити дрожали ладошки, глазенки слипались уста­лые. и Митя промахнулся в свою первую шлюшку президентскую - в меня. Так было дело. товарищи?

Ляля. Мы были во Франции!

Даша. У киллеров всегда отличное алиби!

Митя. Пистолет заряжен?

Даша. В аккурат заряжен! (Стреляет в сторону кухни, слышен звук бьющегося стекла.) Есть сомненья у парламента?

Ми I я. Ты во что там угодила?

Даша. Я угодила там в стеклянную баночку, чтоб чесночечек для те­бя мариновать. Ты не беспокойся - тебе маринованный чесночечек в гробу уже не нужен будет. А я его и так не ем.

Ми 1 я. Ты шутишь, или ты не шутишь. Дашенька? Ты в своем уме?

Даша. Признайся, эта промакашка тебя заставила восстать и поку­шаться на меня?

Ляля. Швабра! Ты хуже. чем швабра - ты рваная половая тряпка и все! Скажи ей, Митя, что она рваная, гнилая половая тряпка о которую и можно, и нужно разве что вытирать грязные ноги. (Прячется за Митю.)

Митя. Лялечка! Дашенька!!! Успокойтесь, девочки!

Даша. Отойди. Митя - я ее подстрелю, как перепелку!

Ляля. Почему как перепелку?!

Даша. А потому что это я стреляю - как хочу - так назову кому баш­ку я оторву!

Митя. Я умоляю тебя. Дашенька! (Бросается перед Дашей на колени.)

Ляля. С чего ты взяла, что стрелял Митя. амазонка?

Митя. Киллер выбросил пистолет. Так, Даш? Во-от. А Даша, не будь дурой, подобрала пистолет этот. А у нее есть подружечка актрису-лечка Светочка-разеточка - я ее тоже очень хорошо знаю. А у этой ак­трису лечки. ..

Ляля. Светочки-разеточки.

Митя. Во-во - у нее есть любовник - свой домашний этот - дактило-скопист.

Ляля. Домашний дактилоскопией-?

Митя. Ну такой просто хороший очень человек. Дактилоскописты сейчас очень хорошо получают.

Ляля. И потом.

264

Митя. А потом этот дактилоскопист снял отпечатки пальцев сначала с пистолета, а потом и с тумбочки моей у Даши вот. где я храню свои трусы еще с носками до сих пор. В тот вечер, когда в Дашу стреляли. кто-то позвонил Даше по телефону и посоветовал снять отпечаточки пальцев с пистолета и тумбочки, чтобы сравнить. Так же. Даша. дело было?

Даша. Так-то оно так.

Ляля. И ты веришь этой тряпке половой?

Митя. Я всегда верю этой тряпочке бархатной нежной.

Даша. И умрешь сейчас за эту веру. тряпишник извращенный! (Стреляет в сторону кухни, слышен звук бьющегося стек-иа.)

Митя. Еще в одну баночку попала для маринованного чеснока?

Даша. Следующая пуля - для маринованных мозгов твоих - готовься.

Митя. Как гениально ты стреляешь. Дашенька - и кто тебя учил"?

Даша. Тот. кто меня действительно и любит. Но узнать тебе его не суждено. Скажи спасибо, что умрешь сейчас мгновенно, паразит.

Митя. Спасибо. Дашенька - спасибо. Но, может быть, немножко по­живем еще хотя бы до утра. а там быть может протрезвеем малость?

Даша. Не протрезвеем - так помянем - вот оно и опохмелка заодно. (Стреляет в сторону кухни, слышен звук бьющегося стекла.) Пять пуль еще осталось - хватит на всю жизнь.

Ляля. Но каким это фантасмагорическим образом на этом пистолете могли оказаться Митичкины отпечаточки пальчиков неделю назад здесь в Москве, когда неделю назад мы были в Ницце на Лазурном берегу и эти Митичкины пальчики не покидали мою кожицу и секундочку?

Даша. Ты раньше помогла ему облапать пистолет - до Франции еще, мокрица плоскодонная.

Ляля. Ах!.. Я помогла ему облапать пистолет до Франции еще? И ты молчишь. Димитрий, когда меня здесь поливают матом?

Митя. Она ж стреляет. Лялечка моя!

Даша. Я очень хорошо стреляю, детки.

Ляля. Я помогла ему облапать пистолет? Но как, когда - она в своем уме? Ответь же ей, Митяй!

Митя. Ну, может, в самом деле Дашенька права - когда я трахался с закрытыми глазами, Лялечка, с тобой - как кошки на железной спиночке кроваточки моей мы трепыхались - ну и невзначай облапал пистолетик я ладошкой. Так ведь было дело, Дашенька моя?

Ляля. А при чем здесь Дашенька твоя?

Даша. При том. что я стреляю очень точно! (Стреляет из пистоле­та в сторону кухни, слышен звук бьющегося стекла.)

Митя. Вот видишь. Лялечка - когда тебя я трахал этой позой Кама-Сутрой. то есть раком, если говорить по-русски - я великодушно изви­няюсь - на железной спиночке кроватки - этим раком трахал. И мне. ес­тественно. держаться надо было тоже за спиночку железную кроватки,

265

чтоб поплотнее дротиком вмочить - ну то есть членом, блядь, пардон, тебя пронзить чудесную до самой глубины - до дна. Так вот за место этой спиночки железненькой кроватки - я мог держаться невзначай за этот пистолет, как видишь, правда, во-от. Который ты могла мне с юмо­ром подсунуть как-бы ненароком. Ведь, когда я трахаюсь с закрытыми глазами - я ж, ей Богу. ничего не думаю мозгами, и, естественно. - гла­зенками не вижу ничего. Я весь же в члене в это время, Лялечка моя! А. Дашенька - ведь так?

Даша. Как мне грустно, бляди-люди-лебедя! (Стреляет в сторону... и опять слышен звук бьющегося стекла.)

Ляля. Очень, блядь, логично-поэтично-страшно, сука. А дальше, значит, мой молоденький любовник-киллер берет аккуратно этот обла-панный Митичкиными пальцами пистолет с глушителем и бабахает по этой биздарной Ниночке-оторвачке Отречной?

Даша. Отличный театральный критик умирает и сейчас умрет-то, наконец, на самом деле. Слава Богу. что у человечества останется на память ее фото. Пентхаузная фоточка ее любви великой к молодому киллереночку в Митичкиной хазе. Прикиньте качество работы, господа. (Дает Мите и Ляле фотографии.) На редкость у меня сегодня настрое­ние ништяк. Везет вам, детки. Еще я вам дарю пяток минуток жизни на-халяву. Насладитесь же искусством этих фотографий, кошечки мои. Фо­торужьем стрелять училась я сначала из своего окна по твоим открытым и закрытым окнам, Митя. Ляля.

Митя. Он же голый киллеренок, а ты его цалуешь. Ляля. в грудь в моей квартире даже.

Ляля. Да это Киля. Митя!

Митя. Киля?! Что такое значит Киля?!! Киллер?!!

Ляля. Да нет - просто Киля - мой дружок из ларька с мороженым. Вон тот ларек, что во дворе у нас. Киля с детства мечтал продавать мо­роженое и вот его мечта осуществилась детства. А еще он учится в ин­ституте - на программиста - закончил первый курс. У родителей денег не берет, а сам им помогает - такой он работяга.

Митя. Работяга...

Ляля. Да нет - он такой симпатичный и смешной мальчуган. Да­вайте я вас с ним познакомлю. Вам все сразу станет ясно.

Митя. Ты с ним. ясно, трахалась, как кошка?!

Ляля. Да ты что? Он даже ручку мне не целовал!

Митя. А ты его целуешь в грудь на фотографии! А он в одних трусах и с голой грудью на губах твоих.

Ляля. Ну это же Килиманджаро, Митя!

Митя. Чего-чего? Килиманджаро? Вот так вот, Дашенька, теперь все это блядство модно называется в народе молодом.

Ляля. Да нет - у Кили все Килиманджаро, если это хорошо.

Митя. Киля любит сэра Хэма, кто Эрнест Хемингуэй?

266

Ляля. И Хэма он отлично любит - это точно.

Митя. А девочек чужих он любит еще больше?

Ляля. Да ну... Я же объясняю. Я ходила в магазин за покупками и у меня все руки были заняты. А когда я проходила, как всегда, мимо ларька с мороженным, потому что по пути, - мне захотелось еще. как всегда, мороженого - на десерт, Я и купила мороженое - несколько паке­тиков. но рук-то у меня не десять, а Киля это увидел, что у меня не де­сять рук, что я вся нагружена и он положил эти пакетики с мороженым в целлофановый пакетик без ручки - потому что с ручкой у него просто не было. А я все равно была вся перегружена и пакетик, но без ручки мне взять было нечем. Не зубами же нести, как собака. Ну, а Киля сам сооб­разил поднять мороженое наверх в квартиру. И, конечно, он у меня взял помочь и еще одну сумочку - даже две. У себя в ларьке он повесил таб­личку. что вышел на пятнадцать минуток. И вот так вот получилось это все.

Митя. Почему так получилось, что Киля стоит, а потом лежит го­лый. а ты на нем целуешь в грудь голую его?!

Ляля. Я и рассказываю - это Килиманджаро. Когда мы зашли в подъезд, мы вызвали лифт и поехали на наш десятый этаж на лифте. Поднялись - двери лифта открылись и сначала вышла я - как женщина, а потом - Киля - как мужчина. Он очень джентельмен галантный. Да. Но Киля там чего-то зазевался из-за Килиманджаро, он говорит - его двери лифта и защемили. И прямо вместе с пакетом, в котором было мороже­ное. И прямо все на груди это мороженое у него и раздавилось - получи­лось Килиманджаро - смешно было - просто жуть. Ну, естественно, его надо было потом раздеть, обмыть как следует в душе - дать чистую ру­башку. Кстати, я дала ему твою рубашку, Митичка. А Киличка через два дня ее потом выстирал, высушил, выгладил и принес обратно - очень дисциплинированно.

Митя. Ты его сама обмывала в душе?

Ляля. Да нет - он простофиля, конечно, но не до такой же степени.

Даша. Киля. Какое красивое имя. Он полностью, наверно, Николай,

или Иннокентий?

Ляля. Я не уточняла. Он Килиманджаро. Митя. Килиманджаро. Киллер. Уточним. Подайте мне сюда этого

Килю!!!

Ляля. Зачем сюда Килю?

Митя. Мороженого хочется - немножко остудиться на десерт.

Ляля. Ну я могу за ним сходить.

Митя. Чтоб ты успела обо всем договориться с ним? Не надо.

Ляля. Да о чем с ним договариваться. Господи. Как вы все тут рех­нулись. старики. Бизнесмены, режиссеры, актрисы с известными фами­лиями. Вы же развращены до предела, а нам проповедуете мораль. Ес­тественно - вы верите в разврат, который сами и создали и из которого

267